Тут мне два года. День рождения. Розы, гладиолусы, подаренная юбка вместо сарафана. Счастье невозможно удержать в себе или скрыть! )

В детстве мы были счастливы. Вне зависимости от обстоятельств, отношений в семье и материального положения бывали моменты, когда мы ощущали себя на пике радости и восторга. Мы познавали мир, мы удивлялись, мы наслаждались открытиями, знакомились, играли, мечтали, ловили жизнь маленькими ручонками и радовались каждому дню, вскакивая ни свет, ни заря и снова снаряжаясь на прогулки. Мы фантазировали, выдумывали что-то, не стеснялись, не откладывали на потом, не прокрастинировали и не страдали перфекционизмом. Мы жили и чувствовали жизнь!

КАК ВЕРНУТЬ РАДОСТЬ

Если вы не знаете, что вас интересует, если забыли, что такое радость и с чем ее едят, если не помните, как чувствовать и радоваться жизни, попробуйте выполнить простое упражнение: напишите список всего, что вы любили в детстве. Этот совет идеален для тех, кто находится в состоянии апатии и депрессии, или для тех, кто только делает первые шаги из ямы уныния, заново учится чувствовать и любить мир.

Возьмите детские фотографии, видеозаписи, если есть, любимые сердцу игрушки или вещички из тех времен, если сохранились. Может, существует аромат, связанный с детством: духи, которыми часто пользовалась мама, любимый детский крем или мыло. Важно отыскать все, что способно вызвать у вас яркий ассоциативный ряд и вернуть ощущениями в те времена, когда вы были счастливы. Это были мои самые первые шаги выхода из депрессии, которые повлекли за собой возрождение чувств и окрашивание дней в другие цвета, а не только в серый.

Этот пост написан в рамках проекта «Дневник стремлений» и попадает в майскую тему «Моментов вдохновения». В статье о жизни с чистого листа я поставила для себя задачу найти как можно больше вещей, которые можно было бы вписать в личный список радости и, соответственно, привнести в свою жизнь. Другая задача состояла в том, чтобы нырнуть в болезненные воспоминания и лишить их эмоциональной окраски, т. е. боли, которую они причиняют, и поэтому прячутся от меня далеко-далеко, не давая возможности любить настоящее в полной мере.

Сегодня я буду много говорить о личном и о болезненном. Радость, которая застряла в детстве, нужно вытаскивать наружу. Там счастье, но я не могу до него дотянуться, потому что внутренний барьер не пускает меня ко временам, когда наша семья жила вместе, когда у меня был любимый двор и друзья, когда был жив папа... Уверена, что буду рыдать в каждом слове и каждой буковке, но надеюсь, что к концу написания поста вся боль выйдет через слезы и больше никогда не вернется.

Это один из способов бороться с болезненными воспоминаниями: вернуться в момент, прожить его, осознать, почему больно, выплакать всю боль до остатка и попрощаться с ней. Да, возможно, такое подойдет не всем. Мне помогает, так что я уверена в работоспособности этого метода. И намерена идти до конца. Я хочу вернуть свои воспоминания, потому что без них я – не я, без них пустота и жгучая необходимость.

МОЕ БОЛЕЗНЕННОЕ ЛИЧНОЕ

Есть у нас одна странная особенность – зарывать куда подальше приятные воспоминания. Не потому, что в них страх и ужас, а от того, что прошедшая реальность больше не имеет абсолютно никакого шанса повториться. Не хватает многих деталей, которые, увы, не заменимы ничем и никем другим. Самое любопытное, что трагические воспоминания такой боли не вызывают. Редко, но бывает, я прокручиваю в голове момент, когда мама сказала, что папы больше нет. Тогда я швырнула ноутбук об стену, носилась по квартире, неистово рыдала и постоянно повторяла: «Как же так? Как же так?». Но я очень хорошо помню, что НЕ ЧУВСТВОВАЛА НИЧЕГО. Мне это было очень нужно, но не получалось. Ни страха, ни горя, ни боли, ни ужаса. Ничего. Слезы лились почему-то. Теперь я знаю, что такое шок. И насколько он важен для сохранности нервной системы человека.

Ужасная новость – это еще не самое страшное. Начинается суета, приготовления, бумажная волокита, вещи, слезы, жалость. Куча-куча поддержки от чужих людей, домашние хлопоты, связанные с встречей и уютным расположением всех дальних родственников и желающих поддержать. О своих чувствах думать некогда. Есть ощущение, что от тебя оторвали кусок чего-то жизненеобходимого, ты будто бы в какой-то невесомости, ничего не понимаешь и не осознаешь. Это будто бы просто факт, одно из событий жизни, вокруг которого сейчас крутится всё и все.

Боль приходит гораздо позже. И тяжело по-настоящему становится гораздо позже – когда все думают, что ты уже пришла в себя.

Так вот прокручивая в голове это самое воспоминание, я либо плачу и не могу остановиться, наконец осознавая и чувствуя все, что должна была и могла почувствовать в тот самый миг. Либо воспринимаю это просто как свершившийся факт без слез и боли. С погружением в детские воспоминания почему-то тяжелей. Мне больно. Прошло почти три года, а я до сих пор не могу посмотреть фотографии с папой, и уж тем более включить видео.

Я все отодвинула очень и очень далеко. Будто бы и не было ничего. Но я очень-очень хочу все вернуть, вернуть часть себя, вернуть папу в свои воспоминания и врасти снова в ту основу, из которой мы все родом, откуда растут все наши мысли, мечты, стремления и та личность, которой мы являемся сейчас.

ПЕРЕМОТКА НАЗАД

В детстве я очень любила утро. А точнее – возможность начать новый день, начать жить, узнавать что-то, гулять, знакомиться, общаться, путешествовать с родителями за границы родного двора, за которым мир казался непознанным, таинственным и интересным. Сейчас же меня с трудом удается выгнать за пределы квартиры. Иногда мне жизненно необходим воздух и общество. Но это, скорее, редкие временные импульсы.

Я любила знакомиться — с детьми или соседями. Тогда это не составляло никакого труда. Человек еще ничего не слышал о скромности, стеснении, неуверенности или мнении посторонних о себе. Это не могло пугать или останавливать. Теперь я интроверт и совсем немного социофоб. Но временами у меня отлично выходит знакомиться и общаться без чувства дискомфорта.

Я очень любила своих друзей. Все наши казавшиеся тогда глобальными затеи и приключения. Безумно скучаю за этим временем: костры, бесконечные активные игры, приглашения друг друга в гости, дни рождения, путешествия по окрестностям, карты, квартет, «резиночки», квесты, секреты, интриги, расследования… Чего только стоили наши грандиозные концерты, к которым мы долго и тщательно готовились, а потом собирали всю округу в качестве зрителей. И пока я не нашла подходящей возможности воплотить что-то похожее во взрослой жизни. Ничто не может принести подобной по ощущениям радости.

Бегу от любимого папы к любимой маме. А позади виден наш балкон, окно кухни и еще такая маленькая яблоня за скамейкой.

Как я радовалась семейным торжествам! Дом наполнял аромат маминых рогаликов, заварных пирожных, шоколадных тортов, желе и кучи других кулинарных яств. Помню, как съезжались все родственники, привозили подарки, я радовалась и гордилась, выбегая периодически во двор и осознавая, что за стеной меня ждет огромная семья. Сейчас от этой семьи практически ничего не осталось. Кто-то уехал далеко-далеко. Кто-то отправился высоко на небеса.

В холодное время года, когда наша уличная жизнь была не особо активной, плюс мне еще удавалось очень часто болеть, я любила затворничать. Мне никогда-никогда не бывало скучно! В моем распоряжении был целый зверинец из мягких игрушек, которые я заботливо рассаживала на кровати. Шкаф напротив служил доской для учебных материалов, а потому был полностью облеплен пластилином, на который и крепились листы бумаги (спасибо родителям, что не возражали). Педагог во мне начал зреть еще тогда...

Моим лучшим другом был проигрыватель, на котором я сутками напролет слушала пластинки со сказками. Этот особый ритуал – разместить правильно иголочку и услышать мягкий и уютный треск…

С мамой и с дедушкой. Кстати, мой чудесный одуванчиковый наряд (жаль, цвета на фото нельзя было сохранить) был связан мамой, как и ее идентичная кофта.

С папой мы часто играли в «Эрудит», «Логику цвета», всякие карточные игры, «Морской бой» (настоящий, с корабликами и пушками, пускающими железные маленькие ядра). К слову, мне так и не удалось найти другого достойного соперника, равного папе. И хотя эти игры у меня все еще хранятся, с кем-то другим играть уже не интересно.

Читать любила, само собой, рисовать, хотя получалось не так, как хотелось бы, сочинять стихи и сказки и решать математические примеры, составленные папой (задолго до того, как я пошла в школу, кстати).

Песни любила петь, развлекая маму, пока она кулинарила. Мы даже записывали на магнитофон мои доскональные знания всех песен «Золотого кольца». «А я вовсе не колдунья, я любила и люблю…», — помню до сих пор.

Была счастлива как слон, когда брат, работавший тогда на «Скорой помощи» и живший уже отдельно, заезжал к нам на обед и ужин. Прям грандиозное событие было. Тогда он еще меня замечал, развлекал и как будто бы любил…

Добралась до самого болезненного. Не предполагала, что это именно оно… Так что на этом, пожалуй, буду закругляться.

Я не хожу в свой двор детства, хотя до него пешком минут двадцать. Пару раз там бывала. Без слез и без камня в груди не могу… Там все такое родное и одновременно чужое: чужие занавески в таких родных окнах, чужие лица, другие дети, раскуроченные и разворованные на металлолом наши качели и другие атрибуты детской площадки, потравлены коты тёти Оли, которых всегда было несколько десятков, да и самой тёти Оли уже нет в живых. Но стены подъезда до сих пор еще хранят наши детские рисунки…

Такой он вкус моих воспоминаний – сладкий с привкусом горечи и грусти. Оставлю, пожалуй, этот дом в памяти как вечно существующий мир моего детства, над которым не властны ни время, ни переменчивые обстоятельства. Отныне он со мной, он в сердце. Навсегда!

ЧИТАЙТЕ ПО ТЕМЕ:

• ОБРЕСТИ РАДОСТЬ И УВЕРЕННОСТЬ, ЗАБОТЯСЬ О ВНУТРЕННЕМ РЕБЕНКЕ